Парадоксы гения Челомея. К 100-летию со дня рождения В.Н. Челомея

Челомей В.Н.

 

О, сколько нам открытий чудных             

Готовит просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг,

И случай, бог изобретатель,

И беззаботный созидатель –

Блаженный гений и талант –

Один – алмаз, другой – бриллиант,

Воображенье – дерзкий странник,

И восхищение творцом,

Чей неизвестный нам посланник

С неузнаваемым лицом

И в величайших откровеньях,

И в мимолётнейших прозреньях

Явленью всякому дал суд –

Всё достигается чрез труд.

А.С. Пушкин  (опубликовано 1884г)                                                                                                                                                 В.Н. Челомей   1914 - 1984

За время существования империи СССР, в государстве был выработан очень мощный институт государственной тайны. С одной стороны, это бесспорно необходимо, особенно учитывая то, что СССР практически все время своего существования был в состоянии противоборства со странами, принявшими капиталистический путь развития. С другой стороны, в условиях, когда чему-то уделяют очень много внимания, есть опасность возникновения чрезмерности развития этой области. Пик развития «секретности» пришелся на 60-70 годы – период бурного развития авиационной и ракетной техники в нашей стране. Если учесть, что огромное количество предприятий в СССР так или иначе были связаны с оборонной промышленностью, то можно представить себе, что практически всё, что было связано с военной техникой и технологиями, относилось к «запретным» темам. Особенно это касалось ракетной техники. Естественно, что в такой ситуации присутствовала и чрезмерность в желании засекретить все, что можно было засекретить. Иногда это доходило до абсурда. По рассказам одного из сотрудников института «ВНИИОФИ», который активно сотрудничал с «НИИ-1» (МИТ – Московский Институт Теплотехники), они неоднократно сталкивались с тем, что под грифом «секретно» читали статьи, переведенные из западных технических журналов.  Такое глубокое «засекречивание» имеет один отрицательный момент – оно скрывает от нас часть нашей истории.  Конечно, по прошествии определенного времени грифы секретности снимаются с многих тем и разделов военной техники, но часто бывает так, что после рассекречивания наша история, наше национальное наследие, возвращается к нам не полностью или в искаженном (по тем или иным причинам) виде в мемуарах и воспоминаниях участников прошедших событий. Еще Ломоносов сказал, что «народ, который не знает своего прошлого, не имеет будущего».  В данной статье хочется уделить внимание без преувеличения уникальному в своем роде человеку, конструктору ракетной и космической техники, ученому, о котором сказано гораздо меньше, чем он заслуживает, а кое-что из сказанного, не соответствует действительности. Понятно, что когда мы говорим о ком-либо, мы, так или иначе, окрашиваем рассказ своим личным отношением к конкретному человеку. Следствием этого, очень часто мнение о человеке становится однобоко негативным или чрезмерно восторженным.  Но идеальных людей в мире не бывает, поэтому, не принижая ни коим образом заслуг никого из перечисленных ниже людей, хочется сделать попытку показать достойное место в нашей истории развития ракетной техники замечательного и, еще раз повторюсь, уникального конструктора Владимира Николаевича Челомея. Не вникая глубоко в технические тонкости его работ, хочется прежде всего показать его как человека, жившего и творившего в определенных условиях того времени, человека многогранного, полного уникальных качеств, парадоксальных противоречий, из которых был соткан В.Н. Челомей.

 Владимир Николаевич родился 30 июня 1914 года в небольшом городе Седлец, который в настоящее время находится на территории Польши, а в 1914 году входил в состав Российской Империи. В своих мемуарах 1952 года сам Владимир Николаевич пишет, что до 1917 года его родители были учителями народной школы. После революции мать преподавала русский язык и литературу, позднее биологию, а отец работал инженером. После революции 1917 года семья Челомеев переехала в Полтаву. Жизнь в Полтаве является одним из ключевых моментов в жизни юного В.Н. Челомея, поскольку в этот момент было определенным образом сформировано его мировоззрение, образование, прежде всего культурное и духовное, которое оказало большое влияние на всю его дальнейшую жизнь. Дело в том, что в Полтаве семья поселилась в доме, который в конце 19 века построила сестра Николая Васильевича Гоголя, Анна Васильевна Гоголь. После Октябрьской революции в этом доме жила внучка А.С. Пушкина, Мария Александровна Быкова, которая в свою очередь, была женой племянника Н.В. Гоголя, Н.В. Быкова. В последствие, сюда приехала жить дочка Марии Быковой, Софья Данилевская. Именно она стала, вместе с родителями, доброй и чуткой духовной и культурной наставницей Володи Челомея. Она смогла привить ему любовь к литературе, музыке, живописи, читая ему произведения русских классиков, привила ему любовь к классическому, правильному русскому языку.

В 1926 году семья Челомеев переехала в Киев, где отец нашел работу. В Киеве после окончания 10 класса школы, Владимир Челомей поступил в Киевский автомобильный техникум. И уже в техникуме проявилась его высокая способность к техническим наукам, которая заключалась, прежде всего, в том, что он всегда доходил до сути процесса, умел обобщать множество фактов и излагать их суть на простом понятном языке -  кратко и четко. В 1932 году после окончания техникума, Челомей поступает в Киевский политехнический институт на авиационный факультет, который через год стал самостоятельным, знаменитым в последствие Киевским Авиационным Институтом (КАИ, а ныне НАУ). Этот выбор был сделан совершенно осознанно -  Челомею нравилась техника. Уже на первом курсе, он, не ограничившись институтской программой, параллельно работает техником-конструктором в НИИ Гражданского воздушного флота, посещает лекции по математике в Киевском государственном университете и лекции по математике и механике итальянского ученого Леви-Чивита при АН УССР. В это время начал формироваться второй ключевой момент, определивший, а возможно просто раскрывший врожденные таланты Владимира Челомея. Он особенно начал интересоваться разделом механики под названием «теория колебаний». И здесь, снова у Владимира Челомея на пути возникают одни из лучших учителей. Он общается с одним из создателей русской математической школы, академиком Д.А. Граве, академиком А.Н. Крыловым, специалистом в области теории колебаний И.Я. Штаерманом, Н.И Ахизером. Особенное влияние на Челомея оказал И.Я. Штаерман, который подобно Софье Данилевской, привил ему, как учитель, любовь к математике и механике, и в особенности к теории колебаний. Так закладывалась основа мировоззрения, интеллигентности, образованности и эрудиции будущего Генерального Конструктора. И, что возможно, не менее важно – способности к самостоятельному обучению.

Будучи еще на 3 курсе, Челомей проходит практику на Запорожском моторостроительном заводе (ныне «Мотор Сич»), где он смог применить свои уже обширные знания. На заводе в то время возникла проблема с новым двигателем М85, у которого постоянно ломался коленвал. Инженеры завода естественным образом пытались усилить слабое звено, увеличив диаметр детали. Челомей, проведя определенные вычисления, наоборот, предложил уменьшить диаметр, и проблема была решена.

Этот пример наглядно показал уже тогда его высочайшую подготовку, как инженера. Поняв это, представители завода немедленно предложили ему поднять профессиональный уровень знаний инженеров предприятия. Владимир Челомей задержался, прочел ряд лекций и принял участие в проверке некоторых расчетов.

Другой характерный пример рассказывает о том, как он, прочитав книгу известного кораблестроителя академика А.Н. Крылова, посвященную вибрациям корпуса судна при движении, и найдя в ней некоторые, с его точки зрения, неточности, отправился к ученому в Ленинград. Можно представить себе недоумение и удивление академика, к которому без приглашения является студент института и сообщает о неточностях его теоретических выкладок. Однако, Челомей смог не только добиться того, что он его выслушал, но и доказал свою правоту посредством четких математических выкладок, чем произвел должное впечатление на известного академика, который через некоторое время сам позвонил в институт и выразил свое восхищение студентом.

 В процессе учебы Владимир Челомей регулярно вызывал восхищение преподавателей не только глубоким пониманием сути объясняемых процессов, но и необычными, новыми и изящными способами доказательств некоторых теорем и решений задач. Все это говорит о глубочайшем понимании предмета. Настолько глубоком, что уже в те годы позволившем ему проявить в этой области свое личное творчество, отходя от классических примеров, преподаваемых в институте.  Это очень важный признак, характеризующий если не гениальность, то очень глубокое и свободное владение предметом, и, что самое главное, огромное желание изучать эту область и получение настоящего удовольствия от обучения и применения полученных знаний. Без этих качеств ни один человек не сможет находиться на передовых позициях в любой области науки, техники или искусства. Потому что только творчество способно двигать нас вперед, а истинное творчество возможно, только если человек получает удовольствие от того, что он делает.

В 1939 году Челомей защищает диссертацию в КАИ, после чего был направлен на работу в Киевский институт математики АН УССР. Основную научную деятельность Владимир Николаевич сосредотачивает на области динамической устойчивости упругих систем. В 1940 году он становится самым молодым (26 лет) сталинским стипендиатом, и приступает к работе над докторской диссертацией при АН СССР. Для этого он переехал в Москву. Дата его защиты была намечена на 1 июня 1941 года. Защита прошла по плану, но ВАК (аттестационная комиссия) не успела до начала войны 22 июня оформить все документы, которые за время войны оказались утерянными. В результате Владимиру Николаевичу пришлось защищать диссертацию заново после войны. В июле 1941 Челомея назначают начальником отдела реактивного движения в ЦИАМ (Центральный Институт Авиационного Моторостроения) им. П.И. Баранова. В ЦИАМе Челомей начал работу над ПуВРД или пульсирующими реактивными двигателями. Это интересный факт, поскольку в печати неоднократно появлялась информация о том, что Челомей скопировал германские реактивные снаряды «Фау-1», как Сергей Павлович Королев скопировал «Фау-2». Это правда лишь отчасти. Дело в том, что первый пробный запуск двигателя произошел во второй половине 1942 года, в то время как первые «Фау-1» попали в руки нашей армии лишь в самом конце войны при освобождении города Близна в Польше и позже при захвате главного завода в Пенемюнде. До 1944 года в СССР к теме реактивных снарядов с ПуВРД относились весьма скептически и обратили на них внимание только тогда, когда в 1944 году Германия нанесла первые удары по Лондону. Сталин обратился к наркому обороны с вопросом кто у нас занимается этим вопросом и тут-то и вспомнили про Челомея. Еще в 1943 году Челомей испытал первый ПуВРД ВЧ-1.

Двигатель Д-10 на самолете Ла-7   Двигатели Д-10 под крылом самолете Ла-7

Следом были созданы двигатели ВЧ-2, Д-3 и другие образцы. Сама же идея и ее теоретическое обоснование и проверка были сделаны, по воспоминаниям академика А.А. Дородницина, еще до начала войны. В 1944 году правительство приняло решение о создании в СССР снарядов подобных «Фау-1». Для этого Н.Н Поликарпову, который тогда был главным конструктором завода №51, поручалось создать планёр, а В.Н. Челомею двигатель для самолета-снаряда. К несчастью, в июле 1944 года Поликарпов умер и В.Н. Челомей приказом народного комиссара авиационной промышленности А.И. Шахурина был назначен на должность директора и главного конструктора завода №51 с оставлением должности в ЦИАМе. С этого момента можно сказать, что Владимир Николаевич плотно вошел в область работ над ракетной техникой. По признанию самого Челомея, после того как к нему попали образцы ракетной техники Германии, после того, как он побывал с инспектирующей комиссией на немецких заводах (в 1946г), после того, как «Фау-1» и ее двигатель «Аргус» были подробно изучены, он внес некоторые изменения в свою конструкцию двигателей и самолета-снаряда. Он весьма уважительно относился к изделиям Вернера фон Брауна, но сама идея создания ПуВРД и реактивных снарядов на их основе, не была позаимствована у Германии и возникла параллельно и независимо. Тот факт, что самолет снаряд 10Х очень похож внешне на «Фау-1» (на 10Х стоял двигатель Челомея), определяется тем, что было прямое указание сверху скопировать «Фау-1», как впрочем и «Фау-2», как чуть позже был скопирован и американский B-29, превратившийся в Ту-4. Надо отметить, что все копируемые изделия все же имели некоторые отличия, весьма ощутимо улучшавшие их технические параметры, но в итоге, ни одно из скопированных изделий не получило более или менее серьезного развития, а конструкторы, «пощупав» таким образом зарубежные идеи, предложили свои более перспективные версии. Под руководством В.Н. Челомея была создана целая серия ПуВРД:  Д-3, Д-5, Д-6, Д-7, Д-10, Д-13. Двигатели Д-10 в качестве эксперимента устанавливали на самолеты Ла-7 для увеличения скорости полета. Скорость полета в итоге выросла незначительно, а маневренность снизилась. Поэтому данное применение ПуВРД было признано в итоге неперспективным. Однако, в 1947 году на воздушном параде в Тушино несколько самолетов Ла-7 оборудованных Д-10 были продемонстрированы. По задумке Челомея самолеты-снаряды 10Х, 14Х и 16Х могли применяться, подвешиваясь на самолеты-носители, что позволяло бы им, не входя в зону зенитного огня, весьма эффективно применять их по площадям. Другим вариантом было размещение самолетов-снарядов на подводных лодках. США приняли на вооружение поверхностную модификацию «Фау-1» под наименованием JB-2 «Loon».  Результаты исследований опыта применения «Фау-1» при всей ее малой точности наведения говорят о довольно высокой эффективности. Дело в том, что если подсчитать количество и стоимость потерянных Германией самолетов при нанесении бомбовых ударов по Англии, подсчитать потери личного состава пилотов, суммарную стоимость авиабомб, горючего и обслуживания бомбардировщиков, то «Фау-1» оказывается очень сильно дешевле. Между тем урон, который нанесли эти первые «крылатые ракеты», оказывается больше, чем нанесли немецкие бомбардировки обычным способом.

 САмолет Снаряд 10Х

 Самолет-снаряд 10Х конструкции В.Н. Челомея

Вместе с вхождением в ракетную тематику Челомей получил и первый опыт разочарований, и первый опыт конфликтов, и недоброжелателей. В конце сороковых – начале пятидесятых, в СССР велись активные работы по созданию реактивной авиации. Параллельно с В.Н. Челомеем тему самолетов-снарядов прорабатывали сразу несколько КБ, в том числе и ОКБ-155 выдающегося конструктора Артема Ивановича Микояна. Микоян и Гуревич предложили проект КС-1 «Комета» на базе истребителя МиГ-15. Его модификация предусматривала замену кабины пилота и вооружения зарядом взрывчатки 800кг и системой наведения, которая разрабатывалась на предприятии СБ-1. Предприятие СБ-1 было создано в 1947 году специально под трудоустройство Серго Берии, окончившего академию связи в Ленинграде и занимавшегося созданием радиокомандных систем наведения. ОКБ 51 во главе с В.Н. Челомеем предложило самолеты снаряды 10Х, 10ХН, 10ХМ, 14Х и 16Х наземного, воздушного и морского базирования.  Итоговое решение госкомиссии в 1953 году было принято в пользу КС-1«Комета». Это был первый и сильный удар по самолюбию молодого конструктора. Удар был тем более обидным, что при сравнении комплекса технических характеристик, не смотря на множество новейших конструкторских решений и внедрению весьма перспективных систем наведения, примененных в КС-1, ее преимущество над 10Х было весьма спорным.

Основным аргументом госкомиссии была более высокая скорость полета КС-1. Кс-1 развивала скорость до 1060 км/ч против 825 км/ч у 10Х и 912 км/ч у 14Х. Но полетный вес КС-1 (2700кг) был больше чем 10Х (2130кг). Дальность полета КС-1 была 90 км, а у 10Х 240км – в 2,6 раза больше! Стоимость ракет Челомея была в 15(!) раз меньше чем КС-1, и была немногим более обычной авиационной бомбы. Вес боевого заряда у КС-1 и 10Х был одинаковым – 800кг. КС-1 имела гораздо более высокую точность, а 10Х предназначалась для применения по площадям, не входя в зону ПВО противника. Главком ВВС маршал К.А. Вершинин, скорее всего согласовавший свое мнение и с Л.П. Берией и тогдашним министром вооружений Д.Ф. Устиновым, вынес вердикт о несоответствии 10Х и 14Х современным требованиям по скорости и точности. Также, в качестве аргумента был приведен тот факт, что пуски ракет Челомея происходили с устаревшего Пе-8, а КС-1 запускали с Ту-4. Но ведь именно ВВС и предоставляло носитель! Причины явно были в большой степени надуманы. Проект Челомея поддержал министр авиационной промышленности того времени М.В. Хруничев, но этого было недостаточно. Совершенно очевидно, что Д.Ф. Устинов, принимая решение, не мог не понимать, что по многим показателям - и техническим и экономическим - ракеты ОКБ-51 превосходят КС-1 и нужны армии не меньше, чем КС-1. Тем не менее, Устинову, скорее всего, пришлось покривить душой, «зарубив» проекты Челомея. Не осуждая Д.Ф. Устинова и понимая в каких условиях приходилось принимать такие часто щекотливые политические решения, воспримем это как факт, отметив лишь то, что данный эпизод вполне возможно стал началом «войны» между Д.Ф. Устиновым и В.Н. Челомеем, которая продлилась до конца их жизни. 

Самолет-снаряд КС-1 ОКБ 155

Самолет-снаряд КС-1 конструкции ОКБ-155 А.И. Микояна

Итогом принятия на вооружение системы КС-1, которая впоследствии стала применяться на Ту-16, и на базе которой были созданы наземные комплексы «Стрела», «Сопка» и ФКР-1, стало расформирование КБ Челомея и прекращение работ над ПуВРД.

 Потеряв возможность заниматься конструкторской деятельностью, В.Н. Челомей переключился на преподавательскую и научную деятельность в МВТУ им. Баумана.  Многие его студенты, которые впоследствии стали его соратниками по ОКБ-52, вспоминали, что В.Н. Челомей во многом отличался от других преподавателей. Он был прекрасным педагогом и Учителем с большой буквы, умея очень простым языком изложить весьма непростые темы продольной устойчивости ракеты в полете, возникающих в ней различных вибраций и колебаний, которые могут и отклонить ее от курса и даже разрушить в полете. В.Н. Челомей был всегда очень аккуратно и хорошо одет, был подчеркнуто элегантен, интеллигентен и всегда предельно вежлив с аудиторией. Его артистизм притягивал слушателей. Даже те курсы, которые отличались не очень высокой посещаемостью на других лекциях, на лекции Челомея приходили почти полным составом. На его лекциях всегда было много студентов. Но одновременно отмечают, что спрашивал он достаточно строго. Студентов не ругал, но и поблажек не делал. На первом месте были знания. Именно знания, а не тупая зубрежка, пусть и очень правильная. Ему важнее была глубина понимания материала, понимание студентами сути физических и механических процессов, происходящих в летательных аппаратах. В.Н. Челомей обладал высочайшей уверенностью в том, о чем говорил, даже если был не совсем прав. Но одновременно, умел признавать и ошибки. Он всегда стремился к максимальной наглядности материалов, как докладчик, прекрасно понимая, что его аудитория далеко не всегда состояла из докторов наук и академиков, с которыми можно было общаться на уровне формул, лишь изредка давая необходимые комментарии. Его выступления практически всегда были прекрасно оформлены рисунками, плакатами, схемами, а впоследствии фотографиями и киноматериалами. Он с легкостью мог втянуться в спор равно как со студентом, так и с академиком. Академик Е.А. Федосов в своей книге «Полвека в авиации. Записки академика» вспоминает знаменитый диспут С.П. Королева и В.Н. Челомея, где Королев отстаивал идею тяжелых КР, а Челомей, наоборот, более легких: «Челомей имел очевидные внешние преимущества: он был подчеркнуто аккуратно одет – в костюме со светлой рубашкой и галстуком, его доклад подкрепляли плакаты, где содержались даже не частые тогда статистические данные. Речь его была уверенна, чётка, с хорошо поставленной дикцией. Королев же в каком-то невыразительном темном пиджаке и свитере, со сбивчивой речью, явно ему проигрывал в подаче материала». Справедливости ради, необходимо отметить, что выдающийся конструктор советской ракетной техники Сергей Павлович Королев имел не очень хорошую дикцию в результате перелома челюсти, который получил во время пыток в НКВД во время сталинских репрессий. Данное сравнение приведено для подчеркивания образа Челомея, но не для сравнения его с Королевым. Однако, многие люди знавшие Челомея всегда подчеркивали его манеру общения и подчеркнутую элегантность. К сожалению, в те времена данный образ не был идеальным образом советского человека. На этот же период приходится весьма продуктивная работа В.Н. Челомея в области науки.

После смерти Сталина в 1953, В.Н. Челомей смог не только вернуться к любимой конструкторской деятельности, но и создать собственное конструкторское бюро ОКБ-52, которое вскоре после создания обрело собственное новое место в подмосковном Реутове, где находится и сегодня. С приходом к власти Н.С. Хрущева внимание к ракетной технике заметно возросло. К сожалению, в ущерб развитию авиации. И снова, не будем принимать на себя роль критиков деятельности Никиты Сергеевича, поскольку ему приходилось решать вопросы быстрого создания паритета с США по ядерным зарядам, а ракеты, при всем уважении и осознании необходимости развития авиационной техники, позволяли достичь его гораздо быстрее. И бюджет страны был далеко не резиновым. Бесспорно, перегибы в критике авиации были и нанесли ощутимый вред области авиастроения, но безоглядно обвинять Н.С. Хрущева в гонениях на авиацию «из-за его любви к ракетам» было бы недальновидным стереотипом.

В этот период В.Н. Челомей получает достаточно мощную поддержку со стороны ВМФ. Добившись встречи с начальником Главного управления кораблестроения адмиралом П.Г. Котовым, и изложив ему свои идеи, не без поддержки последнего, он смог заинтересовать главкома ВМФ Сергея Георгиевича Горшкова. В условиях отсутствия у СССР межконтинентальных баллистических ракет (МБР), принципиально новый подход В.Н. Челомея позволял решить сразу несколько важнейших задач. Дело в том, что основным потенциальным противником СССР после начала «холодной войны» стали США. Не имея сухопутной границы с Европой и Азией, США делали ставку на мощный авианосный ударный флот. В то время как у СССР к началу 1946 года было всего 54 надводных корабля и 170 подводных лодок «потрепанных» в боях, флот США имел 615 больших надводных кораблей и 263 подводных лодки. Из них около 30 - многоцелевые авианосцы. С 1952 года США начали строить авианосцы нового типа класса «Форрестол», а с 1954 - атомные типа «Энтерпрайз». Все они могли нести ядерные заряды. СССР не мог себе позволить симметричный ответ в виде создания аналогичного по мощи надводного флота. В результате была принята доктрина создания сил, способных эффективно уничтожать авианосные соединения. Идея В.Н. Челомея размещения крылатых ракет, имевших индивидуальную систему наведения на подводных лодках, а в последствие и на кораблях, как нельзя лучше вписывалась в новую доктрину ВМФ СССР. Безусловно, что в этой области в СССР велись работы в нескольких КБ, но что касается тяжелых противокорабельных крылатых ракет большой дальности, тут Владимир Николаевич фактически оставил подавляющее большинство конкурентов далеко позади, «взяв реванш» после неудачи с реактивными снарядами типа 10Х. Более того, его первая ПКР П-5 на первых парах до появления первых баллистических ракет приемлемой для СССР дальности, пусть недолго, но фактически обеспечивали если не паритет по ядерным зарядам, то четкое осознание руководства США, что теперь любая их попытка использовать ядерное оружие против СССР гарантированно приведет к катастрофе самих США. Идея состояла в том, что дизельные подводные лодки (проект 651), которых СССР до появления ПЛ с ядерным реактором (проект 675)  мог производить при необходимости сотни в год. Вооруженные 4 ракетами П-5, подлодки в случае начала ядерной войны подходили к берегам Северной Америки, которая является по сути «очень большим островом», и наносили ядерный удар по береговой линии. В документальном фильме «Челомей» сериала «Особая папка» приведены слова сотрудника ЦКБ (ныне НПО) «Машиностроения» (бывшее ОКБ-52) Анатолия Благова, который рассказал, что идея Челомея состояла в том, чтобы, нанося удары по береговой линии и на глубину до 500 км (максимальная на то время дальность полета КР П-5), отрезать США и Канаду от внешнего мира на многие десятилетия. Не имея возможности преодолеть зону поражения, США и их ближайший союзник Канада неминуемо были бы ввергнуты в экологическую, экономическую и политическую катастрофу и хаос. Эта стратегия «сварить яйцо всмятку» просуществовала до момента появления на вооружении ракет и самолетов, которые могли достигать уже практически любой точки Земли. Под руководством В.Н. Челомея были созданы выдающиеся, не имеющие в то время аналогов, противокорабельные ракеты П-5, П-6, П-35, «Аметист», «Малахит», «Гранит». «Базальт», «Яхонт», «Метеорит», совместный Российско-Индийский «Брамос». Некоторые ПКР по своим параметрам не имеют аналогов до сих пор. Многие из них стоят на вооружении флота и по сей день. 100% подводных лодок, оснащенных противокорабельными ракетами, используют ракеты конструкции В.Н. Челомея и НПО «Машиностроения».

пуск П5 с пл пр. 651

 Пуск ПКР П-6 с борта атомной подводной лодки проекта 675

Уникальность Владимира Николаевича как конструктора заключается в том, что он и его ОКБ-52, как факт, были единственными, кто успешно совмещал работу сразу в трех направлениях - крылатые ракеты, межконтинентальные ракеты и ракетоносители, спутники и спутниковые системы.

Впервые в мире, всего через 4 года после полета Гагарина, Челомей создал маневрирующий спутник типа «Полет», на основе которого позже была создана система уничтожения спутников «ИС», которая не была развернута, но, тем не менее, была принята на вооружение в 1993 году, уже после смерти Владимира Николаевича. По его инициативе была создана система раннего предупреждения о ракетных стартах «УС-К», разрабатывалась система телевизионной глобальной разведки (ТГР). Все советские пилотируемые орбитальные станции, а позже и международная МКС, основаны на базе разработанной в ОКБ-52 пилотируемой разведывательной станции «Алмаз», которая запускалась в итоге под наименованием «Салют». До конца 80-х на вооружении ВМФ СССР находилась уникальная система глобального наблюдения и целеуказания для крылатых ракет «Гранит» - МКРЦ «Легенда». Велись работы и над кораблями многоразового использования «ТКС», «МП-1», «М-12», «Р-1» и «Р-2» «ЛКС». Идеи, которые были заложены еще в 60-х годах Челомеем, нашли отражение в новейшем американском беспилотном космическом аппарате многоразового использования X-37.

 Под руководством В.Н. Челомея был разработан ракетоноситель тяжелого класса УР-500, более известный широкой публике под названием «Протон», который до сих пор, не смотря на то, что был создан в 60-х годах, вот уже более 40 лет остается одной из наиболее востребованных ракетоносителей во всем мире. В период лунной программы СССР, в ОКБ-52 разрабатывалась ракета УР-700, которая превосходила бы по своим характеристикам американский «Сатурн-5». В.Н. Челомей изобрел уникальный способ ампулизации ракет, использующих токсичное жидкое топливо, в результате чего такие ракеты могут десятилетиями храниться в пусковых контейнерах (ТПК) в заправленном состоянии, готовые к пуску. Созданная В.Н. Челомеем МБР УР-100 стала самой массовой советской баллистической ракетой РВСН, обеспечившей в 70-х годах ядерный паритет с США. Некоторые ее модификации до сих пор стоят на боевом дежурстве.

ур-100н уттх

Пуск МБР УР-100Н УТТХ  

Весьма часто в печати и в документальных фильмах звучат разговоры о том, что Челомей добился такого успеха благодаря тому, что у него в КБ работал сын Н.С. Хрущева,  Сергей Никитич Хрущев. Бытует мнение, что «Челомей сразу забрал к себе в КБ молодого специалиста С.Н. Хрущева». Это  весьма однобокая точка зрения. В.Н. Челомей не сделал ровным счетом ничего для того, чтобы найти такого «удачного» сотрудника. На самом деле, С.Н. Хрущева сосватал Челомею Лев Иванович Ткачев – знаменитый разработчик гироскопов, применяемых в системах наведения, ориентации и стабилизации летательных аппаратов. Челомей предлагал ему работать у себя, а тот привел С.Н. Хрущева к Челомею. Не будем говорить, что Владимир Николаевич не понимал, что может сулить наличие в КБ такого сотрудника, и в складывающихся жестких условиях конкуренции между КБ, занимавшихся сходными проблемами, он воспользовался случаем. Хотя, по воспоминаниям дочери В.Н. Челомея Евгении Талызиной, Владимир Николаевич неоднократно дома сетовал, что не знает, чего больше принесло принятие на работу сына вождя партии – выгоды или хлопот. О том же самом говорит и Сергей Никитич в своих воспоминаниях, которые запечатлены в нескольких документальных фильмах.  Сама по себе идея приписать В.Н. Челомею возможность по своему усмотрению «забрать к себе» сына главы государства представляется достаточно нелепой. Н. С. Хрущев, по воспоминаниям С.Н. Хрущева, мог совершенно спокойно открыть для своего сына собственное КБ, назначив его генеральным конструктором. Но этого не хотел сам Сергей Никитич. Никита Сергеевич же предлагал ему идти работать в КБ к академику Пилюгину, являвшемуся соратником С.П. Королева по ОКБ-1(ЦКБЭМ, НПО «Энергия», ныне РКК «Энергия»). С.Н. Хрущев описывал в воспоминаниях сцену разговора с отцом на счет работы у Челомея. Н.С Хрущев сказал: «Я спрашивал о тебе Калмыкова, он советует идти к Пилюгину. Собирался позвонить туда. А впрочем, поступай как знаешь. Тебе жить». Хрущев младший выбрал работу у Челомея и до 1968 года работал на должности одного из заместителей Челомея.

 Владимир Николаевич Челомей был человеком очень не равнодушным к признанию своей деятельности. И судя по его описанию, он не гнался за наградами или чинами, деньгами или привилегиями, но очень неравнодушен был к ощущению признания своей нужности.  Он был интеллигентом, артистичным и образованным человеком, но он не был тонким, искушенным дипломатом. Обладая вспыльчивым характером, что весьма часто встречается у творческих натур с очень развитым, постоянно кипящим от идей умом, Владимир Николаевич, обладавший очень острым чувством справедливости, не всегда мог смолчать, выразить показное согласие, нарочито хитрить или выстраивать многоходовые интриги. Он скорее был прям в суждениях и действиях, что нередко выходило ему боком. Через некоторое время работы у него С.Н. Хрущева, последний был представлен по инициативе Владимира Николаевича, к званию Героя Социалистического Труда. Причем Никита Сергеевич, узнал об этом факте лишь после того, как Л.И. Брежнев вручил Сергею Хрущеву и другим товарищам награды в Кремле. Дома, по словам Сергея Хрущева, Никита Сергеевич поздравил его с наградой и даже выпил по этому поводу рюмку коньяка. Но через некоторое время, приехав в КБ к Челомею, устроил им обоим «разнос» за то, что выставили его в нехорошем свете, ибо все уверены, что именно он посодействовал награждению сына. Эта незатейливая «дипломатия» стоила Челомею многих неприятных минут криков и нелестных высказываний от главы государства. О том же говорит в своих воспоминаниях и сотрудник ГКНПЦ им. Хруничева (ранее ОКБ-23, ЦКБМФ, КБ «Салют») Е.С. Кулага в воспоминаниях, посвященных 50-летию ГКНПЦ им. Хруничева. Вот выдержка из его воспоминаний: «В настоящее время Российское космическое агентство выдало нам задание на разработку ракеты-носителя «Ангара». Это средняя ракета между «Протоном» и «Энергией». Но если бы нам в свое время дали возможность осуществить проект УР-530, то не нужно было бы разрабатывать утопическую «Энергию». И боевые ракеты СС-19, снятые с боевого дежурства, мы только сейчас начинаем модифицировать в ракету-носитель малого класса «Рокот» для запуска мелких спутников. Все это делается с задержкой на четверть века. Насколько далеко смотрел Челомей! Сколько загублено его прекрасных идей из-за его  характера. Благодаря своей нетерпимости и чрезмерной переоценке своих возможностей он приобрел удивительную способность превращать своих друзей и единомышленников в своих врагов. Их набралось столько у него на всех уровнях, что все они вместе так и не дали ему развернуться в космосе в полную силу. Но он и в таких условиях сделал немало».

 Да, многие люди, знавшие хорошо Владимира Николаевича Челомея, говорили о его весьма не простом характере. О его амбициозности, нетерпимости, иногда резкости или даже несправедливой жесткости. В том числе об этом говорит и его дочь Евгения Талызина. По ее словам «Он никогда не стремился, чтобы его любили окружающие. В том числе и дома».  Но опять, не занимаясь критикой чужих личных, часто далеких от объективности, отношений к Владимиру Николаевичу, просто подумаем, мог ли вообще человек, лишенный определенной степени честолюбия, амбициозности, определенной степени самоуверенности, оказаться на месте любого из Генеральных Конструкторов в области ракетостроения?  Конечно же, нет. Любой человек, обладая подобными качествами, в определенных условиях, может чрезмерно проявить свои черты, а чрезмерность - это всегда негативный результат.  Между тем условия, в которых приходилось работать и творить подобным людям, весьма и весьма жесткие, если не сказать жестокие. Проблема всегда в том, как сам человек относится к тому, о ком он говорит. Если негативно, то в качестве примеров будут припоминаться его отрицательные стороны, создавая соответствующий образ.  Подобной же чрезмерностью является достаточно часто упоминаемый «как бы вскользь», но нигде и ни кем не подтвержденный факт того, как Челомей в русле закулисной войны с Д.Ф. Устиновым, якобы продержал его несколько часов в своей приемной. Сложно сейчас сказать, что именно явилось основанием этого утверждения, но весьма сложно себе представить, чтобы Генеральный Конструктор одного из множества КБ военной тематики мог позволить себе держать в приемной Председателя Совета Министров или Министра Обороны – должности, которые занимал Дмитрий Федорович Устинов в те времена. Учитывая отношение последнего, такая выходка стала бы последней в карьере Челомея, если бы этот случай произошел после 1964 года, и не сошла бы с рук просто так, даже учитывая покровительство до 1964 года Хрущева. Однако нигде нет никаких указаний на то, когда это было. Скорее всего, это чрезмерно раздутые слухи.

Своих сотрудников В.Н Челомей ценил очень высоко. Его ближайшие помощники, прежде чем стать таковыми, проходили одному Челомею понятные проверки на надежность. Некоторые, по их собственным словам, сначала даже думали, что чем-то провинились, отвечая на не совсем понятные им вопросы Генерального. Однако на следующий день могли неожиданно получить извещение о переводе на вышестоящую должность или стать его личным помощником по тому или иному вопросу. Сотрудник НПО «Машиностроения» Г.Я. Глоба вспоминает историю, когда после одного из неудачных пусков при создании КР «Аметист», он взял оставшиеся от ракеты после взрыва сопла и распилил их для проведения определенного эксперимента, чтобы прояснить причину неудачи. Наутро за ними в бригаду пришел зам главного конструктора Е.В. Ворожбиев, чтобы показать их Генеральному. Узнав, что сопла порезаны, он пришел в бешенство и повез Г.Я. Глобу к Челомею, чтобы предъявить виновника для объяснений. Глоба объяснил Челомею, что разрезать сопла потребовалось для определения уноса солидированного графита, разницы между теоретическим и практическим контуром сопла и оптимизации его длины и конусности. Челомей доброжелательно его выслушал, задал несколько вопросов и неожиданно спросил у Ворожбиева сколько получает его сотрудник? Когда В.Я Глоба вернулся на территорию предприятия, на него уже был готов приказ о переводе на вышестоящую должность старшего инженера с увеличением оклада.

 Владимир Николаевич всегда старался помочь сотрудникам в тяжелых ситуациях, выбивал им квартиры, обеспечивал лечение им и их родственникам в самых хороших больницах, если это требовалось, не стесняясь пускать в ход все свои личные, а порой и государственные связи.

 В каком бы свете ни выставляли В.Н. Челомея его недоброжелатели или завистники, о человеке принято судить по его делам и поступкам. А в области противокорабельных крылатых ракет В.Н. Челомей сделал несколько изобретений, которые определили основные пути развития этой области не только в нашей стране, но и во всем мире. И не только в области крылатых ракет! Ему принадлежит изобретение ТПК – транспортно пускового контейнера для ракет. Ему принадлежит изобретение раскладывающегося в полете крыла ракет, благодаря которому КР могли помещаться в достаточно компактные контейнеры для размещения на подводных лодках. Он применил и отработал для КР старт из-под воды. Сейчас пусковые контейнеры и раскладывающееся крыло применяются практически везде, где применяются ракеты.

 Естественно, что подобные успехи не могли не вызвать если не зависти, то во всяком случае противодействия со стороны прямых конкурентов. Прямыми конкурентами В.Н. Челомея безусловно были ОКБ-1 С.П. Королева и ОКБ-586 М.К. Янгеля. В те времена конструкторы существовали в очень жесткой борьбе за право получить госзаказ. Это понятно. Ракетостроение, что во времена Хрущева, что во времена Брежнева, получало практически всегда все, что требовалось для выполнения заказа. Денег не жалели. В шутку говорили, что если потребуется отдать ракетчикам коней с Большого Театра, то и их отдадут. Но, соответственно, и спрашивали по полной программе.

 Между Челомеем и Янгелем, Челомеем и Королевым не было таких непримиримых конфликтов, как например, между Королевым и Янгелем или Королевым и Глушко – конструктором ракетных двигателей. Была конкуренция, критика, отстаивание, лоббирование, порой жесткое, своих интересов, но не было открытой вражды или ненависти, неуважения. Непримиримая вражда возникала там, где конфликт задевал личные отношения. Глушко и Королев будучи изначально друзьями рассорились на почве противоположных взглядов относительно топлива для ракет. И отказ от работ над лунной ракетой Н-1, и создание Глушко двигателей для ракет Челомея и Янгеля Королев воспринял как предательство. Янгель с Королевым тоже поссорились на личной почве. Равно как Устинов ненавидел Челомея, а Челомей, видимо, испытывал не менее «теплые» чувства к Устинову, поскольку они оба задевали личные амбиции каждого. Это парадоксальная ситуация, когда изначально люди скорее всего не испытывали друг к другу негатива, оба были умными, образованными людьми, но в силу стечения множества фактов стали непримиримыми врагами. Второй этап «непростых времен» для Владимира Николаевича настал после смещения Н.С. Хрущева. Его КБ подверглось давлению как со стороны власти, в лице Д.Ф. Устинова, так и со стороны Королева, достаточно жестко лоббировавшего космические программы. Сторонниками же Челомея, людьми, которые его часто поддерживали, не смотря на давление, были Министр Обороны маршал А.А. Гречко, Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков, министр авиационной промышленности П. В. Дементьев, академики А.А. Расплетин, М.В. Келдыш, С.А. Христианович и многие другие. Благодаря жесткому лоббированию своих интересов со стороны Королева, КБ Челомея фактически вытеснили из «лунной программы». Челомей предлагал ракету УР-700, которая по расчетным характеристикам превосходила бы американский «Сатурна-5» и, что самое главное, она могла быть создана на базе уже испытанных блоков и частей ракет УР-500 и УР-200, в то время как Королевская Н-1 создавалась с нуля. В данном случае Королев совершил ошибку, и эта ракета была изначально практически обречена на неудачу. Челомей, предвидя это в силу более глубокого академического знания, высказывал свое мнение на тему «тупиковости» проекта Н-1, но его фактически не хотели слышать. Королев, а после его смерти в 1966 году Мишин добились того, что КБ Челомея лишилось работ по космическому аппарату для пилотируемого облета Луны. А вот мнение Александра Шехояна – заместителя главного инженера по испытаниям ЦКБ Машиностроения (ныне НПО «Машиностроения»): «Если бы не сняли Хрущева в 1964 году и не зарубили 700-сотку, мы были бы первыми на Луне».

 Провал пилотируемой лунной программы СССР лишь усилил плохие отношения между Устиновым и Челомеем. Устинов поддержал Королева, а Королев и Мишин не смогли реализовать задуманные планы. И Устинов прекрасно понимал, что тоже совершил ошибку, и что именно Челомей был прав. Сейчас, конечно, не правильно было бы утверждать, что если бы правительство поддержало В.Н. Челомея с ракетой УР-700, с его спускаемым лунным модулем, то СССР оказался бы на Луне первым. История, как известно, не терпит сослагательного наклонения.

Неизвестно успели бы Челомей и его соратники довести весь комплекс до состояния приемлемой надежности раньше американцев или нет. Но это уже не столь важно. Потерю лунной программы Владимир Николаевич переживал в гораздо меньшей степени, чем, например, историю с «Алмазами», в которой Д.Ф. Устинов, можно сказать, «отыгрался» за свой провал в лунной программе руками других людей. Челомей прекрасно понимал, что «лунное ралли» между СССР и США это исключительно дело политиков, соревнование капитализма с социализмом. Было понятно, что никакого развития эта программа не получит ни у нас, ни в США. Человечество не было готово к масштабному освоению других планет. А вот долгоживущие на орбите пилотируемые станции представлялись гораздо более практичным и реализуемым проектом, который мог бы принести реальную пользу и военным, и гражданским отраслям. Точно так же, Челомей не поддерживал идею создания в СССР только корабля многоразового использования «Буран», который создавался исходялишь из идей «у нас должен быть такой же, но больше и лучше». Программа «Space Shuttle» тоже, как мы видим сегодня, не нашла длительного применения, в то время, как орбитальные станции возникли раньше и продолжают существовать и сейчас. С точки зрения В.Н. Челомея, гораздо более практичными были бы легкие космические аппараты многоразового использования в связке с орбитальными станциями, которые он предлагал делать параллельно с «Бураном». Совершенно созвучна с идеей Челомея работа Г.Е. Лозино-Лозинского, создавшего «Буран», но параллельно вынашивавшего идею орбитального самолета по программе «Спираль», которая фактически продолжила идеи Челомея. «Буран» и «Шаттл» - это фактически были   большегрузные самосвалы, которые использовались для поездки «на природу за город».  Вывести спутники на орбиту можно было ракетой. Зачем поднимать туда  «Шаттл», внутри которого размещен спутник? А возить грузы на МКС такими объемами, которые располагали оба многоразовых корабля, было не нужно. Они опередили время, под эти корабли не было четких планов. А вот более мелкие корабли типа «ТКС», «ЛКС» или «ЭПОС» могли бы более эффективно и дешево работать и на гражданский, и на военный космос. И то, что Владимир Николаевич был тогда опять, в который уже раз, прав, говорит факт развитие США новой программы кораблей многоразового использования  Х-37 и Space-X«Dragon».

ДОС Алмаз

Долговременная Орбитальная Станция «Алмаз» в демонстрационном зале НПО «Машиностроения» 

С 1964 года Владимир Николаевич работал в постоянно ужесточавшихся условиях внешнего давления. Кроме естественной конкуренции между конструкторами, на него постоянно оказывалось давление с разных сторон, инициатором и умелым организатором которых был Д.Ф.Устинов. Он явно ненавидел Челомея и любыми способами пытался создать ему дополнительные трудности. Это очень печальный факт, потому что и Устинов, и Челомей сделали для страны в свое время очень много, а результат их отношений нанес большой ущерб государству. Зампред ВПК Н.Н. Детинов, который хорошо знал и Д.Ф. Устинова и В.Н. Челомея, вспоминал, что нежелание заискивать, уговаривать вышестоящих чиновников не позволила разрешиться конфликту между ними.

С одной стороны, можно очень хорошо понять Владимира Николаевича. С другой стороны,  у Д.Ф. Устинова не было «любимчиков». И Королев, и Янгель по-своему получали нагоняи от Министра Обороны Устинова. В.П. Мишин в своих воспоминаниях жалуется, что Устинова во многих аспектах не устраивала деятельность Королева. По сохранившимся воспоминаниям Д.Ф. Устинов говорил, что конструкторов у него в стране трое – Королев, Янгель, Челомей; а вот ученый только один – Челомей. То есть он ценил деятельность и возможности В.Н. Челомея, но парадокс в том, что их личные качества и особенности характера так и не позволили создать нормальные  отношения. Как уже было сказано, неразрешимые проблемы между людьми - всегда есть следствие проявления личных качеств людей, участвующих в конфликте. Возможно, парадокс в том, что при наличии артистизма и потрясающего обаяния в общении, В.Н. Челомею не хватало должного уровня дипломатии в общении с теми, кто ему был активно не приятен.   

 Несмотря на это Владимир Николаевич всю свою жизнь был максимально предан работе. Многие удивлялись, как мало он спал. Он часто работал по ночам; он успевал кроме непосредственной работы прочитывать огромное количество книг, которые ему практически ежедневно доставляли из технических и научных библиотек; он постоянно был в курсе зарубежных трендов, читая иностранную прессу. Он был очень требователен. И чем ближе он допускал к себе человека, тем больше он с него в итоге спрашивал. Такая удивительная работоспособность, несомненно, достигалась высочайшей концентрацией на том, что он делал. Это позволяло ему иметь очень плотный график, делая полезной каждую минуту. Того же он требовал и от своих сотрудников. Он мог накричать, мог пригрозить увольнением и даже демонстративно затребовать приказ на увольнение. Но потом, как правило, он складывал такие приказы к себе в отдельный ящик и никогда к ним не возвращался. Он ценил своих сотрудников и считал, что увольнение, при условии, что сотрудник уже принят к нему на работу, то есть прошел определенный отбор, - это не эффективный метод. Многие отзывались о нем, как о сложном в отношениях человеке.  Один из заместителей Владимира Николаевича Д.А. Минасбеков, проработавший с ним 23 года, вспоминая о нем, говорит, что, прежде всего, хотел бы назвать его Великий Конструктор. Именно так, в два слова с двух заглавных букв, потому что по его мнению ни в ракетно-космической технике, ни в авиации не было человека, который столько сделал для оборонной промышленности и Вооруженных сил страны. Во-вторых, он отзывается о нем как о сложном и тяжелом в повседневной жизни человеке. И речь тут даже не о требовательности. По словам Д.А. Мисанбекова, иногда после разговоров с Генеральным, хотелось бежать куда глаза глядят. Владимир Николаевич умел говорить обидные слова. И они были тем обиднее, что он умел без крепких выражений объяснить человеку, что он «не состоялся в этой жизни».  Или другой пример. Как-то в пятницу вечером В.Н. Челомей обратился к М. И. Лифшицу с просьбой выяснить возможность установки на предприятии ЗАС связи (зашифрованная связь). М.И. Лифшиц, понимая, что рабочий день заканчивается, сказал, что с утра в понедельник свяжется с генералом Стаценко – командиром части связистов. Войдя в приемную, Владимир Николаевич попросил секретаря связать его со Стаценко. Через минуту генерал был на линии. Поговорив с ним о делах, он, как бы между прочим, спросил о возможности установки ЗАС связи, на что получил положительный ответ. Закончив разговор, Владимир Николаевич обратился к М. И. Лифшицу: «Вот видишь, Михаил Ильич, а ты отложил на понедельник. Разучился работать».  

 Несомненно, что как личность Владимир Михайлович был полон противоречий и парадоксов. Никто не отрицает, что с ним было не просто, но если мы рассмотрим биографии и личные качества других Генеральных, хотя бы из той же самой области ракетостроения, то увидим, что со всеми было «непросто». Однако же, было немало людей, с которыми у Владимира Николаевича были не просто хорошие, но теплые дружеские отношения. Все зависит от уникальных качеств каждого человека. В своих воспоминаниях, дочь В.Н. Челомея Евгения Талызина говорит: «Его раздражало, когда он приносил проект Устинову или другим руководителям, а ему начинали говорить, что, по их мнению, надо в проекте поменять». «Господи, откуда они знают как надо?» - возмущался Владимир Николаевич. - «Я знаю как надо!». С другой стороны, можно привести в пример С.П. Королева, который мог и согласиться лишний раз, даже будучи не согласным, и театрально спросить у высшего руководства «нужного совета» и при его прямоте и упрямстве постараться уговорить.

 Во времена развала СССР, после снятия многих грифов секретности в печати на волне времени появилось довольно много критики в адрес «всего, что было до». В том числе и в отношении ВПК, хотя, «все, что было до» - это есть причина нашего «сегодня» и критикуя других, мы, так или иначе, критикуем и себя.  В свое время, Карел Чапек сказал: «Критика - это когда критик говорит автору что не правильно, и как сделал бы критик, если бы он умел».

Наиболее мощными критиками ракетно-космической отрасли в постсоветское время были Г.В. Кисунько, В.Н. Бугайский, Л.Л. Селяков. Критикуя в целом каждый свое, все трое подвергают жесткой критике и В.Н. Челомея. Действительно, эти люди никогда не имели уважительного отношения к В.Н Челомею и ранее, а при желании критиковать, повод всегда находится. Вопрос всегда в том, как подать тот или иной факт, как, например, появление в ОКБ-52 Сергея Хрущева или расформирование КБ Мясищева и передачу его мощностей в качестве филиала в ОКБ-52 Челомея. Все зависит от того, как автор смотрит на тот или иной факт.

Но есть и другие факты. Например, факт того, что за все время испытаний изделий В.Н. Челомея ни разу не было катастроф. Были неудачные пуски, были поломки, отказы, но ни разу не гибли люди. Факт в том, что Ракеты УР-100 до сих пор стоят на вооружении стратегических ядерных сил, в том, что все наши подводные лодки, которые вооружены крылатыми ракетами для борьбы с авианосцами, вооружены ракетами, которые сделал В.Н. Челомей или его последователи. Именно он, впервые предложил идею разделяющихся боеголовок, но только реализовали ее первыми США. Его ракетами вооружены почти все крупные надводные корабли ВМФ России и береговые противокорабельные комплексы. Факт в том, что ракета носитель «Протон» остается одной из самых мощных и востребованных ракет в мире, а международная космическая станция (МКС) содержит модуль «Звезда», который создан на основе станции «Алмаз»,  сконструированной КБ Челомея.

 Интересным, парадоксальным является факт, что 20 марта 1986 года через два года после смерти Владимира Николаевича Челомея в Государственном реестре научных открытий СССР была зафиксировано новое открытие за номером 314 с наименованием «Явление аномально высокого прироста тяги в газовом эжекционном процессе с пульсирующей активной струей». Авторы И.О.Кудрин и А.В. Квасников являются членами авторского коллектива В.Н. Челомея, который за несколько лет до открытия, уже фактически, предвидел то, что рано или поздно оно состоится. И сейчас очень отрадно сознавать, что коллектив, созданный Владимиром Николаевичем Челомеем, и после его ухода из жизни, не сбавляя темпов продолжал трудиться. Под руководством ближайшего соратника В.Н. Челомея, Герберта Александровича Ефремова, который был на посту Генерального конструктора НПО «Машиностроения» с 1989 по 2007 год, предприятие преодолело тяжелейший кризис после развала СССР. Ныне, под руководством Александра Георгиевича Леонова, с 1975 года работавшего с В.Н. Челомеем и продолжающем достойно нести его традиции, коллектив НПО «Машиностроения» остается одним из передовых и мощнейших предприятий ракетной отрасли России и мира.

 «….Мы в США постоянно уделяли

Особое внимание работам конструкторского

бюро В.Н. Челомея из-за его нестандартных

и эффективных решений….»

Уильям Перри. Министр Обороны США 1994-1997 гг.

 В завершение, хочется выразить огромную благодарность сотрудникам НПО «Машиностроения»:

- помощнику Генерального Директора Дегтяреву Антону Олеговичу

- начальнику отдела Дементьевой Наталье Евгеньевне

- начальнику отдела Попову Михаилу Игоревичу

за организацию, проведение интервью и предоставление обширных интереснейших материалов.

Список использованной литературы:

Бодрихин Н.Г. «Челомей» «Молодая Гвардия» Москва 2014г

Черток Б.Е. «Ракеты и люди» «Машиностроение» Москва 1999г

Кулага, Е. С. «От самолетов к ракетам и космическим кораблям» «Воздушный транспорт» Москва 2001г.

ВПК НПО «Машиностроения» корпоративное издание «Трибуна ВПК»

Поляченко В.А. «На море и в воздухе» «Морсар АВ» Санкт-Петербург 2008г

Землянов А.Б. Колоссов Г.Л. Траубе В.А. «Система морской космической разведки и целеуказания» «Галерея принт» Москва 2002г.

Фильм Леонида Млечина «4 короля»

Сериал «Особая папка» Челомей.

«Владимир Челомей». Документальный фильм.

«Ракета Протон». Фильм о создании ракеты.

«Протон для Луны». Фильм о ракете

«Неизвестный космический отряд». Отряд космонавтов ЦКБМ

«УР-100 Ядерный скальпель» сериал «Ударная Сила»

Дмитрий Бубер. 27.06.2014